Новости
Felice Vita
Профили
Backstage
Галерея
О нас
 

 

695. Особенный, часть 1

Отдернув занавеску, Фьяба выглянула в окно. Над парком нависла сизая туча.

Серый асфальт быстро-быстро покрывался черными точками срывавшихся с неба дождевых капель.

 

Прикрыв на манер козырька ладонью лоб, вдоль парковой ограды торопливо шёл мужчина. То и дело он поднимал голову, поглядывая на окно, у которого замерла Фьяба; дождь падал ему на лицо, заставляя отводить глаза от дома и шагать быстрее.

 

 

- Ba-a-aban'... - вдруг отрывисто произнёс ребенок, до этих пор беззвучно и почти неподвижно сидевший на полу. На его языке это слово могло означать, что угодно: от выражения радости или недовольства до желания сходить на горшок. Могло и вовсе ничего не означать.

 

Перед ним стоял крохотный стул с игрушечным медведем. Немигающие пуговичные глаза таращились на мальчика.

 

- Ba-a-aban'... - повторил тот.

 

 

- Ага, - рассеянно отозвалась Фьяба, не повернув головы и продолжая с интересом наблюдать за человеком "с козырьком". Тот уже миновал ворота потемневшего парка, остановился у проезжей части, пропуская несколько машин. Затем, озираясь по сторонам, мужчина бросился через дорогу прямиком к подъезду.

 

- Ba-a-aban'... - донеслось опять. 

 

 

Фьяба украдкой бросила взгляд на мальчика, немного опасаясь, что тот, заметив, как она на него смотрит, тут же потребует её внимания.

 

Во что и как играть с... таким ребенком Фьяба имела лишь очень отдаленное представление, и потому, убедившись, что тот всецело погружен в созерцание сидящей перед ним игрушки, быстро отвернулась.

 

 

- ...Мауро, я принесу вам сухое полотенце!.. - донеслось из коридора.

- Нет-нет, - решительно запротестовал кто-то в ответ. - Ничего страшного...

 

Фьяба с удивлением уставилась на дверь.

 

 

- Добрый вечер, - коротко кивнув, в комнату вошёл тот самый "мужчина с козырьком", которого ещё минуту назад Фьяба провожала взглядом из окна.

 

Софи с воодушевлением проговорила:

- Жаль, что вы не смогли подойти вчера! Доктор Бастианелли так хотел переговорить с вами!.. 

 

 

Но Мауро со вздохом прервал поток воодушевления, которым Софи едва не захлебывалась:

- Сеньора Деверо, мы ведь уже обсуждали это...

 

- Мауро, курс лечения для Джибо будет совершенно бесплатным, наш Центр возьмет на себя все расходы!..- запротестовала Софи.

 

Но Мауро только покачал головой:

- Я же не могу отпустить его одного, понимаете, Софи?.. Н-нет... Если он уедет без меня, я... ну... - он замялся, но всё же договорил: - Я сейчас... я не потяну даже одну-две поездки в месяц к нему...

 

 

Прежде, чем Софи успела ему возразить, Мауро подошёл к мальчику и окликнул его:

 

- Джибо, здравствуй!

 

Появление отца мальчик встретил абсолютным безразличием: с отсутствующим лицом он продолжал сидеть перед игрушкой, не проявив при этом ни малейшего интереса ни к Мауро, ни к Софи.

 

Фьяба тем временем опустилась на низенький детский стульчик, который тут же угрожающе заскрипел под ней.

 

 

- Мауро, я уверена, вопрос с вашим проживанием в Швейцарии вполне решаем, - твердо объявила Софи.

- Разумеется, мы не отправим Джибо одного! Более того, и я, и доктор - мы считаем, что ваше присутствие и поддержка будут необходимы мальчику и пойдут ему на пользу. У Джибо уже сейчас очень... положительные изменения в поведении, хотя в нашем Центре он провел всего-то несколько месяцев!.. Вы, как отец, не имеете права упускать шанса на лечение!..

 

 

Мауро бросил внимательный взгляд на Софи, словно желал угадать по её лицу, верила ли она сама в то, о чём говорила.

 

Энтузиазм переполнял эту женщину, которая провела бок о бок с его сыном почти полгода...

 Ничтожно малый срок, чтобы понять: успехи Джибо, его маленькие победы, крошечные шажки и положительные сдвиги, в которых она старалась убедить Мауро и врачей, наблюдавших мальчика, ни на шаг не приближали и не смогут приблизить ребенка ни к его сверстникам, ни к той жизни, которую привычно называют "нормальной". В течение нескольких лет Мауро и сам старался заставить себя поверить в то, что однажды его ребенок станет "таким, как все", но шло время, и с каждым обследованием, с каждым новым диагнозом Мауро постепенно привыкал к мысли: очевидно, его сын навсегда останется "особенным". Серьёзная патология развития не оставляла больших надежд на чудеса.

 

 

- Ba-a-aban'... - пробубнил Джибо, не сводя глаз с медвежонка.

 

 

Мауро вздрогнул, и удивленная недоверчивая улыбка тронула его губы. Он взглянул на Софи

 

- Видите? - в голосе Софи звучали торжествующие нотки. - Он знает, что вы пришли к нему! Когда мы занимаемся с ним, то я, или доктор, или наш другой воспитатель всегда говорим Джибо, что папа, babbo, скоро придёт его навестить!

 

 

Мауро опять перевел взгляд на сына.

 

Одно слово всего за несколько месяцев, и в самом деле, было тем успехом, которым Софи и этот её доктор Бастианелли действительно могли гордиться: у некоторых детей, таких же "особенных", как маленький Джибо, на это уходили многие, многие месяцы, иногда годы... а кто-то вообще так и не начинал говорить.

 

 

Но, казалось, сам Джибо не обнаруживал связи между только что произнесенным им "Ba-a-aban" и мужчиной, который, склонившись, смотрел на него. 

 

Мальчик продолжал неподвижно сидеть перед крохотным игрушечным стульчиком и смотреть на медведя, никак не реагируя на то, что происходило вокруг.

 

 

- Я буду в соседней комнате, - деликатно обронила Софи. - Зовите, если что.

 

И... Мауро, - с улыбкой проронила она, - перед вашим уходом, я бы все-таки хотела поговорить насчет лечения Джибо. Хорошо? - Софи настойчиво ловила взгляд Мауро.

 

 

Тот покорно кивнул, уже заранее зная, чем завершится этот разговор. Конечно, он даст себя убедить, иначе и быть не может... Ради Джибо, скажет ему Софи. Ради Джибо, согласится он.

 

За шесть лет своей маленькой нелегкой жизни у Джибо от силы набралось бы несколько месяцев, которые тот провел вне стен той или иной клиники. "Тяжелая патология", - разводили руками врачи. Словно патология могла быть легкой!

Однажды, один из докторов, долго вертев и мяв в руках медицинскую карту Джибо, наконец, озвучил то, к чему Мауро давно уже мысленно приготовил себя: задержки в развитии мальчик не "перерастет", оставалось лишь смириться, не питать иллюзий на счет будущего, а научиться с этим жить. Как самому Джибо, так и его отцу.

 

Но даже после скитаний по докторам, после всех озвученных диагнозов и печальных прогнозов, среди усталости, а временами и глухого отчаянья, где-то в глубине души теплилась надежда, которая сейчас, помноженная на воодушевление сеньоры Деверо, разгоралась в Мауро с новой силой.

 

 

Софи поманила сестру, та торопливо подскочила, будто радуясь возможности поскорее уйти, и последовала за ней.

 

- Дождь уже почти закончился, я, наверное, поеду домой? - тихо спросила Фьяба. - Или подождать тебя?

 

Софи отрицательно помотала головой.

 

- Раф... опять будет... ворчать, что ты до ночи здесь сидишь, - предупредила Фьяба, но Софи в ответ сдержанно отозвалась:

- У меня очень много работы.

 

 

Мауро проводил девушек взглядом до самой двери. Его не смущало присутствие Софи, но всё-таки он был благодарен ей за то, что она оставила его наедине с сыном.

 

Мауро хотелось просто побыть с ним, не выслушивая потока восторженных рассказов Софи об успехах Джибо, о том, что можно сделать и что обязательно будет сделано для мальчика... Последние месяцы Мауро ловил себя на том, что к чувству благодарности примешивался горьковатый привкус понимания, что без этой женщины, без её помощи и без её денег, он был бы вынужден расстаться с сыном, отдав его в приют святой Анны. 

 

Рассчитывать на более-менее стабильный заработок, имея Джи на руках, не приходилось, зато приходилось выкручиваться изо всех сил, чтобы прокормиться им обоим. Пособия едва хватало, чтобы сводить концы с концами...

 

 

Здесь же, в Благотворительном Центре, открытом на пожертвования богатых горожан, полгода назад Джибо обрел настоящий дом. Сам мальчик не выразил ни радости, ни печали, покидая грязноватую квартирку на окраине: в ту пору, как опасался Мауро, состояние Джибо медленно начинало ухудшаться, и для мальчика связь с внешним миром принялась медленно угасать. Пугающее оцепенение пятилетнего крохи не на шутку встревожило Мауро, и он без лишних возражений согласился оставить Джибо на полном пансионе под присмотром доктора Бастианелли.

Сытная еда вместо наспех разогретых полуфабрикатов, врач, постоянно находившийся при мальчике, прогулки в чистом парке всего в двух шагах от Центра, а главное, другие дети с подобными диагнозами, как у Джи, которых родители на целый день приводили к сеньору Бастианелли и сеньоре Деверо, сделали доброе дело.

 

Уже через несколько месяцев доктор позволил Джибо заниматься в дошкольной группе при Центре.

 

 

Мауро подошёл ближе к сыну и окликнул его:

- Здравствуй, Джибо. Это я. 

 

Мальчик не шелохнулся. Затем потянулся ручками к медведю, но, едва приподняв ладони, он тут же опустил их на коленки и несколько раз похлопал по ним.

 

Мауро улыбнулся:

- Ты играешь, да?

 

 

Мауро сунул руку в карман, нащупал резиновый нос и потащил за него игрушку.

 

 

Чуть кряхтя, Мауро опустился на пол рядом с сыном.

- Во что ты играешь? Можно мне с тобой?

 

Взглянув на медведя, он спросил:

- Как его зовут? У него есть имя?

 

Джибо издал короткий звук - не то фырканье, не то недовольно пыхтение.

 

 

- Смотри, кого я тебе принёс? Собака! Помнишь, мы видели собаку в парке? Такая больша-а-ая, белая собака! Эта маленькая, - говорил Мауро, протягивая игрушку сыну. - Держи!

 

 

Взрослым, нетерпеливым жестом малыш отмахнулся от протянутой игрушки, при этом недовольно нахмурив личико.

 

Всё внимание мальчика было приковано к розовому медведю, и ни отец с его резиновой собакой, ни кто-либо другой не могли бы вырвать его из этой прострации.

 

Но Мауро терпеливо продолжал говорить:

- Я вот шёл к тебе и встретил этого щенка. Он захотел с тобой познакомиться! Смотри, какой он!..

 

 

Мауро положил резинового пса на пол и придвинул его к Джибо:

- Вот он пришёл в гости к твоему медвежонку...

 

 

И Мауро стал осторожно придвигать игрушку ближе к сыну. 

 

 

Джибо в ответ на эти маневры испуганно вцепился в медведя, пяткой отпихивая протянутую ему собаку.

 

 После чего отвернулся, все видом демонстрируя пренебрежение к новой игрушке, попытавшейся завоевать его доверие. 

 

 

Мауро наклонился и мягко коснулся губами макушки мальчика. Тот не протестовал.

 

- Ладно, - улыбнулся Мауро. - Ну-у-у, щенок останется здесь, хорошо? Вдруг захочешь с ним поиграть? А он уже тут как тут!

 

- Ba-a-aban'... - пробормотал Джибо

 

 

Продолжая улыбаться, Мауро прижался щекой к теплой голове мальчика.

 

Нет, нет, никуда он его одного не отпустит! Не отпустит даже под присмотром Софи или доктора!..

 

 

В конце концов, раз уж Софи настаивает, что Мауро должен находиться при мальчике, пока будет продолжаться обследование, и, более того, готова оплатить его пребывание рядом с сыном в Швейцарии, отказываться от клиники глупо.

 

По крайней мере, пусть поможет только добраться до Швейцарии, устроить там сына, а уж он как-нибудь там начнет крутиться...

 

Здесь, в Феличе Вите, хорошим подспорьем к пособию оказалась сезонная подработка садовником - по крайней мере, стричь газоны и ровнять изгороди было куда прибыльней, чем играть на трубе в переходах и на улицах. Так не всё ли равно, где расчищать подъездные дорожки у коттеджей - здесь или в Кот-ля-Вилле?

 

 

- Ну, что, поедем с тобой в Кот-ля-Вилль? - усмехаясь, спросил Мауро у сына. - Поедем с тобой в путешествие?!.. На поезде...

 

- Ур-р-р-р... - повторяя звук проносящейся машины, заурчал Джибо.

 

 

- На машине хочешь? - заулыбался Мауро. Было ли это совпадением или Джибо, в самом деле, как и уверяла Софи, очень хорошо понимал обращенные к нему слова, но монолог отца, к удивлению Мауро, оказался не такой уж трансляцией в пустоту!

 

По крайней мере, ему очень хотелось в это верить. Когда Мауро появился на пороге, Джибо ведь угадал, что к нему пришёл babbo, и сейчас, когда речь зашла о дороге, мальчик ведь сообразил, о чём говорил ему отец!..

 

 

Для своих шести лет Джибо был слишком хилым и щуплым, и Мауро приходилось постоянно напоминать себе о том, что человечек, сидящий рядом с ним, хоть и маленькая, трудная, но уже личность. Особенная личность...

 

Мауро осторожно приобнял сына:

- Ну, на машине, так на машине!.. - проговорил он, притягивая мальчика к себе. - А когда-нибудь мы полетим с тобой на самолёте! Знаешь, как это? Это по воздуху, на такой большо-о-о-й машине с крыльями!..