Новости
Felice Vita
Профили
Backstage
Галерея
О нас
 

 

706. Bimbi del modno, часть 1

Р-раз! - и ладошки маленькой Робин окрасились в оранжевый. Ручейки акварели побежали от ладоней к локтям, оставляя за собой узорчатые разводы на руках.

 

Краска капала на большие белые листы, расстеленные на полу. Робин застыла на месте, вытянув вперед ручки, и вопросительно смотрела на Януша, словно ждала его указаний, как ей следовало дальше поступить.

 

 

- А теперь, рисуй, - с улыбкой кивнул Ян. Продолжая стоять на месте, девочка недоверчиво улыбнулась в ответ.

 

- Ну, как мы вчера с тобой делали? Что рисовали сначала? - подсказал ей Ян. Робин тут же растопырила пальчики, которые, по-видимому, должны были означать солнце и его лучи.

 

- Правильно, - кивнул Януш.

 

 

Не дожидаясь его дальнейших пояснений, Робин плюхнулась на пол и принялась от души возить руками по огромному листу белой бумаги.

 

Хаотичные отпечатки ладоней очень отдаленно напоминали изображение солнца, скорее походили на взрыв множества солнц, но вмешиваться в замысел маленькой художницы Януш не стал, и Робин продолжала стучать ладошками по бумаге и размазывать краски.

 

 

Через какое-то время Януш чуть подался вперед, глянув через плечо девочки на измазанный акварелью альбомный лист. Ещё несколько месяцев назад его руки сами тянулись бы к карандашу или кисти, чтобы исправить все огрехи рисунка, но сейчас Януш молча наблюдал, как картина быстрыми темпами превращалась в огромное оранжевое пятно со следами детских пальчиков.

 

Робин продолжала размазывать краску по листу. Терпение, напомнил себе Ян. Здесь это был единственный язык, на котором можно было говорить даже с теми, кто говорить не умел. Чуть попозже они с Робин возьмут новый лист, и оранжевая клякса постепенно уменьшит свои размеры, оставляя на бумаге место для неба, горизонта, дома и человечков, которых Робин пока что упрямо отказывалась рисовать, но... Терпение, вновь повторил про себя Януш.

 

 

Карл долго возился с треногом, прилаживая к нему фотоаппарат, то и дело что-то проверяя, подкручивая, настраивая... Возился Карл преувеличено долго, но, наконец, он больше не мог выдумать ничего, что ещё следовало бы проверить в камере или штативе...

 

Он выпрямился и обвел взглядом комнату в поисках Лили.

 

 

Та стояла неподалеку, рядом с Софи Деверо и доктором Бастианелли, о чём-то увлеченно болтая с ними. Карл вздохнул.

Карл Гатто, как и большинство молодых людей, любил порассуждать, и даже вслух, о том, как "однажды он вырастет, женится и обзаведется детьми". Всякий раз при этом замечал как лихорадочно зажигались глаза у некоторых его поклонниц - те, судя по всему, с огромным удовольствием представляли себя на месте будущей сеньоры Гатто.

 

Дети, воспитанные и не слишком шумные, в целом, иногда даже нравились Карлу. Поэтому, когда Лили поинтересовалась, кто из фотографов вместе с ней нанесет визит в детский центр, он вызвался добровольцем, прежде, чем Гардель или Флёр успели хоть слово сказать...

 

 

И только когда они переступили порог этой комнаты, наполненной звуками очень отдаленно напоминавшими веселую и шумную болтовню здоровых детей, Карл сообразил, что несколько поторопился...

 

Это были дети, но... "Какие-то они... не такие!.." - растерянно подумал про себя Карл. Это были не те бойкие и крепкие карапузы, которых усадить на стул перед фотографом могло лишь вознаграждение в виде сладостей или игрушки. Это были не озорные болтушки, которые за пару минут успевали сообщить имена всех своих ближайших подруг и любимых кукол, это были даже не те застенчивые малыши, которые пугались одного вида фотокамеры и, размазывая кулачками слёзы по щекам, умоляли увести их подальше от черного глаза объектива.

 

Здесь дети большей частью изъяснялись отрывистыми короткими звуками, выражали недовольство протяжным подвыванием, движения их были либо медленными, либо резкими и нескладными. Эти дети смотрели на взрослых внимательными, понимающими, отнюдь не детскими глазами...

 

 

- Это тот мальчик, о котором вы рассказывали? - Лили перевела взгляд на маленького Джибо, который прятал лицо на груди доктора Бастианелли.

 

 

- Да, да, - вместо доктора ответила Софи. - Я очень хотела, чтобы и папа Джибо подошел сегодня к нам... но увы... - и она пожала плечами, чувствуя себя немного виноватой оттого что так и не смогла убедить Мауро пообщаться с журналистами.

 

- Завтра мальчик и его отец уезжают в Кот-ля-Виль, - сухо проронил доктор. - Сейчас сеньор Мауро занят приготовлениями к отъезду, у него не очень много времени для встречи с прессой...

 

Слушая Бастианелли, Софи невольно порадовалась тому, что маленькая журналистка никогда не видела отца Джибо. Образ занятого и деловитого человека, который возникал перед глазами после слов Бастианелли, едва ли походил на того застенчивого и потрепанного жизнью Мауро Гуидо, которым тот был на самом деле.

 

 

Лили встревожено взглянула на Софи.

 

- А... отец Джибо... он не будет против, если?.. - Лили глазами указала на мальчика в руках Бастианелли.

 

 

- Нет-нет, не будет! - поспешила заверить её Софи. - Сеньор Гуидо ничуть не возражает, чтобы вы написали о Джибо!.. Но сам он, к сожалению, не может принять участия в нашей беседе.

 

Лили медленно кивнула в ответ, и, глядя на её лицо, Бастианелли сообразил, что девушка всё же разочарована отказом Мауро.

 

 

- Поймите, эти дети особенные, но иногда особенный подход требуется не только к ним, а и к их родителям, - счел своим долгом пояснить Бастианелли.

 

- Для вашего журнала это просто очередная душещипательная история, а для людей, вроде сеньора Мауро - их каждодневная жизнь. И говорить о ней с посторонними - на это тоже, знаете, не всегда есть силы. И желание.

 

 

Мари неуклюже заковыляла через всю комнату и, остановившись возле Януша, уселась на пол рядом с ним.

 

Она подобрала валявшуюся неподалеку кисть и, постукивая ею об пол, принялась раскачиваться из стороны в сторону, мыча что-то себе под нос.

 

 

Януш потянулся было к Мари, но девочка, уловив его движение, взвизгнула и крепко стиснула ладошку, державшую кисть. Взгляд её сразу стал колючим и недоверчивым, Янушу пришлось отступить.

 

Мари продолжала настороженно посматривать на него, в то время, как сам Ян задумчиво разглядывал малышку. В отличие от Робин, которую по утрам родители привозили в Центр, а вечером уводили домой, Мари неделями жила здесь, под присмотром Бастианелли и воспитателей. Впрочем, семья у Мари была... Преуспевающие родители и хорошенькая младшая сестра. И только Мари портила всю идиллию этого семейного благополучия...

 

Глядя на девочку, Януш думал о том, что ещё совсем недавно в его глазах отец, по молодости и глупости бросивший беременную от него женщину, был едва ли не преступником. Но раскаянье очень скоро настигло Дона Антонио, и тот стал из кожи вон лезть, чтобы загладить свою вину - разумеется, на свой манер - но, по крайней мере, Буонамико не оставлял попыток сблизиться с сыном. И Януш невольно спрашивал себя: неужели такой безнадежной казалась Мари своим родителям, чтобы фактически махнув на неё рукой, отдать на попечение врачам и воспитателям, а родительскую заботу изливать на здоровую и крепкую дочь... Не наступит ли день, когда пустоту в их сердцах окажется нечем заполнить, кроме сожаления?..

 

 

- ...и побольше фотографий деток, когда они чем-нибудь заняты... ну, там, рисуют, играют!.. - негромко говорила Лили, обращаясь к Карлу, который с кислым лицом стоял перед ней.

 

 

Карл, оставив привычную шутливость, которая ему самому сейчас казалась неуместной, в ответ на слова Лили только молча кивал, соглашаясь с ней.

 

- ...А я пока запишу интервью, ты, кстати, сделай пару снимков, как мы беседуем, хорошо?.. - продолжала говорить Лили.

 

 

- Да, - коротко кивнул Карл. - Мы же здесь всё по-быстрому сделаем, правильно? - вдруг вырвалось у него.

 

Карл не мог понять, отчего ему так не терпелось поскорее разделаться со съемками и уйти отсюда. Странная неловкость охватила его, заставляя почувствовать досаду на то легкомыслие, с которым он согласился составить компанию Лили, и, в какой-то стенени он даже ощущал себя обманутым, будто то была вина девушки, что она не предупредила заранее, о каких детях собиралась писать статью!..

 

 

Оставив в стороне перепачканный лист, Робин выудила из вороха бумаг картинку, которую они рисовали с Янушем вместе и принялась пальчиком водить по очертаниям акварельной лодки, парусов и неба. Рисовал, конечно, Януш, в то время, как Робин изо всех сил пыталась донести до него, что ей хотелось бы увидеть на картине. Ушло немало усилий и времени на то, чтобы понять, скорее даже угадать, желания девочки, не умевшей говорить.

 

Но силы эти не были потрачены впустую, так, по крайней мере, казалось Янушу. Если уж они, взрослые, хотели научить детей понимать их, то почему бы, для начала, самим взрослым не научиться слышать и понимать этих маленьких людей?

 

 

- Ну... если ты так торопишься, - проронила Лили и пожала плечами, - то просто сделай побольше фотографий и... я тебя отпущу... - она бросила на Карла быстрый взгляд, в котором читалось явное недоумение, но спорить с ним или возражать она не стала.

 

- Нет, что ты... - без особого энтузиазма пробормотал Карл.

 

 

Взгляд, которым Лили одарила Карла, красноречиво говорил, что его поспешность не вызывала у неё одобрения. И градус теплоты в их отношениях рисковал понизиться с той же скоростью, с которой Карл намерен был отсюда сбежать. Поэтому, криво усмехнувшись, он все-таки проговорил:

 

- Ладно, ты там пока болтай, я всё сделаю!

 

 

Тихая возня на полу напоминала обычное занятие для обычных ребят - шуршали листы бумаги, монотонный гул голосов наполнял комнату.

 

Каждый занимался своим делом и, казалось, никто и вовсе не обращал внимания на молодого человека, застывшего с камерой посреди зала.

 

 

Карл изо всех сил старался сосредоточиться на мыслях о том, что после съемки Лили, скорее всего, отправится прямиком домой, и ему, наконец-то, предоставится возможность остаться с нею наедине. Рядом не будет их вечной спутницы Флёр, чья компания, обычно приятная, временами начинала Карла раздражать, не будет офисной свиты во главе с Медеей, бросавшей на него хищные взгляды, не будет, в конце концов, треклятого монитора ноутбука, в который Лили смотрела чаще, чем в глаза молодому человеку...  

 

Карл потянулся и снял крышку с объектива.

 

 

Мари тут же подскочила и с интересом уставилась на Карла. Её личико осветилось приветливой улыбкой, но очарование этого облика тут же подпортило гортанное фырканье, которое заменяло ей речь.

 

 

Карл нервно сглотнул, с трудом подавляя в себе желание выбежать из этой комнаты, чтобы не видеть этих всепонимающих глаз и не слышать этих уродливых звуков.

 

Он ухватился за камеру, как за спасительную соломинку...

 

 

Чача встрепенулась и глазами поискала Мари.

- Мария, подойди сюда, занятие ещё не закончилось!

 

Мари не сдвинулась с места. Чача терпеливо, слово в слово повторила просьбу, подзывая девочку к себе.

 

 

Мари не обратила на слова Чачи никакого внимания, словно вовсе не слышала, что та обращается к ней. Не сводя с Карла глаз, она улыбалась, нос её при этом забавно морщился.

 

 

Карл старательно сохранял на лице выражение деловитого равнодушния. Странная щемящая жалость не могла найти себе выхода, и Карл в растерянности смотрел на девочку, продолжавшую корчить смешные рожицы, выражая ему свой интерес и расположение.

 

Нужно ли было её пожалеть? Заговорить с ней? Выразить как-то своё сочувствие? Или сделать вид, что он вообще не замечает её?

 

"Просто возьми себя в руки!.." - пронеслось у Карла в голове.

 

 

Мари выбежала на середину зала. Встав, чтобы Карл мог её видеть, она, словно маленькая обезьянка, принялась гримасничать, приплясывая и подпрыгивая на месте.

 

Было очевидно, что Карл ей понравился настолько, что Мари захотелось немедленно дать ему об этом знать.

 

 

С приклееной к лицу улыбкой, Карл смотрел на девочку, которая самозабвенно исполняла перед ним свой дикий танец.

 

 

- Мари!.. - Чача вновь окликнула девочку, затем, вскинув голову, бросила быстрый взгляд на Карла. Его замешательство во стороны скорее походило на неприязнь. В глазах Чачи мелькнул холодок.

 

- Простите, девочка вам мешает... - скупо обронила она.

 

 

Мари продолжала хихикать, притопывая на месте.

 

 

- Нет, не мешает! - торопливо отозвался Карл, заставив себя улыбнуться как можно шире.

 

 

- ...мы, как правило, не осуждаем здесь ничьих поступков, понимаете? - Бастианелли внимательно взглянул на Лили. - Не осуждаем даже тех родителей, которые оказались недостаточно мужественными, чтобы остаться со своими детьми.  

 

- Но... - Лили пристально смотрела на него в ответ, но прежде, чем она успела что-то возразить, Бастианелли быстро сказал:

 

- Представьте себя на их месте.

 

 

- Я бы осталась со своим малышом! - не раздумывая ни секунды, объявила Лили.

 

 

От одной мысли о том, что едва знакомый ей человек осмеливается предположить, будто она способна избавиться от собственного ребенка, у Лили вспыхнули щеки.

 

Но Бастианелли в ответ добродушно улыбнулся:

- Пусть этого с вами никогда не случится, - проговорил он, сам невольно думая, сколько раз в его практике подобная пылкость в итоге всё же пасовала перед медицинской картой с диагнозом - приговором.

 

 

Сняв камеру со штатива, Карл подошёл ближе к низкому столику, за которым сидела Чача.

 

- Можно, я поснимаю?.. - негромко поинтересовался он.

 

 

- Да, - коротко отозвалась она.

 

В ответ на его прохладное отношение к Мари, Чаче хотелось, чтобы и её голос прозвучал без особой теплоты и участия, но, глядя на серьёзное красивое лицо молодого человека, Чача всё-таки удержалась от резкого тона.

 

- Пожалуйста, - добавила она.

 

 

- ...о программах корректировки и методах работы с детьми всё-таки доктор Бастианелли вам расскажет лучше и больше, чем я, - проговорила Софи. Она протянула руки к маленькому Джибо, который, проснувшись, завозился на груди у доктора.

 

Бастианелли, не чувствуя особого восторга от перспективы предстоящего интервью, метнул на Софи взгляд.

 

 

- Я бы ещё хотела расспросить о вашем Центре, как, откуда вообще взялась идея его создания, какие успехи, какие планы, - деловито проговорила Лили.

 

- Я не пишу "душещипательные истории", доктор, - и с этими словами она подняла глаза на Бастианелли, - я рассказываю в своих материалах всё, как есть.

 

 

- Понимаю, - усмехнулся тот. - И личные вопросы вы задаете только по долгу службы.

 

Софи улыбнулась, тихонько покачивая Джибо на руках.

 

 

- Да, - глядя ему в глаза, ответила Лили. - Это моя работа.