Новости
Felice Vita
Профили
Backstage
Галерея
О нас
 

 

753. Soledad

Стараясь не расплескать чай, Фелиция осторожно взяла чашку с подноса.

 

 

Узорчатые фарфоровые чашки соседствовали с металлической сахарницей и сливочником из черного стекла - этот разрозненный сервиз представлялся Фелиции немым спутником семьи, которому посчастливилось уцелеть в многочисленных переездах... 

 

 

- Роскошная библиотека, - не скрывая восхищения, Фелиция взмахом руки обвела комнату. - И как только тебе удалось их перевезти сюда? - невольно удивилась она.

 

 

- Да, хорошие книги, - утвердительно качнул головой Хавьер, оглядываясь на книжный шкаф, - но мы их купили вместе с домом.

 

 

Фелиция вопросительно приподняла брови.

 

 

- Книг было больше, намного больше, чем их прежний хозяин мог увезти с собой. И часть библиотеки досталась нам, так сказать, впридачу к дому, - пояснил Хавьер. - Почти вся мебель, картины, книги, посуда... - Хавьер многозначительно обвел взглядом комнату, - всё это уже было здесь. С собой мы не привезли ровным счетом ничего.

 

 

- Даже так?! - за вежливым удивлением в голосе Фелиции угадывалось любопытство.

 

 

Хавьер улыбнулся, но его улыбка с опущенными углоками губ скорее напоминала гримасу.

 

- Представь себе!.. - Ортега чуть поёжился. - Я прожил на Кубе четверть века, там у моей семьи был огромный дом на берегу океана, у нас у каждого была машина, ну, не считая младших детей, и всё это было заработано честно, мы трудились с утра до ночи - в голодные годы мои дети чаще видели няню, чем родителей - с утра до ночи мы работали, я в консульстве, Асунса, моя жена, - в больнице, но всё это пришлось бросить, ничего с собой нельзя было взять, ничего...

 

 

Хавьер замолчал, переведя взгляд на поленья, полыхавшие в камине.

 

 

В комнате воцарилась тишина - Хавьер продолжал глядеть на огонь, Фелиция молча пила чай, поглядывая на Хавьера. За те несколько дней, что они провели вместе, Хавьер толком ничего и не рассказал о своей жизни: он то отшучивался, то отделывался новыми обещаниями поведать ей то одну, то другую историю...

 

Фелиция не настаивала. Но всё же его отговорки казались ей странными: чем бы ни было вызвано молчание Хавьера, оно не делало их ближе...

 

Ортега повернул голову к Фелиции и, не сводя с неё глаз, спросил:

- Тебе никогда не хотелось чего-то изменить в прошлом?

 

 

- Скажем, вернуться к какому-то событию и... не позволить ему случиться? - добавил он.

 

 

Фелиция задумчиво взглянула на него в ответ. Полагая, что под "событием", которое следовало бы изменить, Хавьер имел в виду их давнюю ссору, она пожала плечами - на её взгляд, по меньшей мере было странно заводить об этом речь сорок лет спустя.

 

- Возможно, - проронила Фелиция, поставив пустую чашку на стол. - Но с другой стороны, не случись одно событие, не случилось бы и какое-то другое, которое бы тебе не хотелось менять... если ты понимаешь, о чём я.

 

 

- Да, да... - рассеянно отозвался Хавьер, словно не слышал её, и снова уставился на огонь.

 

 

- Я... я иногда думала, как бы сложилась наша с тобой жизнь, не разойдись мы тогда... - заметив, как тот снова погружается в раздумья, Фелиция поторопилась переключить его внимание на разговор.

 

 

Хавьер вскинул голову и улыбнулся:

 

- Правда? Думаешь, я был бы тебе хорошим мужем?

 

 

- Не знаю... - честно призналась Фелиция. - Не знаю.

 

 

Хавьер добродушно рассмеялся в ответ:

 

- Увы, увы!.. К тому времени, как я образумился и почувствовал себя готовым к браку, вы с господином Ву успели даже обзавестись детьми! И я опоздал!..

 

 

Фелиция только усмехнулся в ответ.

 

- У вас ведь с ним трое детей? - уточнил Хавьер.

 

- Четверо, - поправила его Фелиц, - у Пьера была ещё дочь от первого брака. Он был прекрасным отцом нашим детям и лучшим мужем для меня. Мне трудно сказать, решилась бы я что-то менять в своем прошлом, если бы даже и могла...

 

 

Хавьер понимающе закивал. Он немного помолчал, затем вновь заговорил:

 

- Я ведь тебя тоже вспоминал, Фелиция... Особенно в последнее время, - признался он. - Наверное, это не честно по отношению к тебе - решиться на встречу только сейчас, да? Наверное, думаешь: "Этот старый чёрт вспомнил обо мне, только когда его основательно придавило одиночеством!"... - Хавьер поднял на неё пытливый взгляд.

 

 

- Нет, - спокойно отозвалась на этот выпад Фелиция. - Знаешь, Хави, мы с тобой не просто взрослые люди, а люди, так сказать, пожившие какое-то время на свете...

 

Всем нам хочется немножко тепла, немножко внимания, вот что я думаю. И даже хорошо, что ты отыскал меня, пусть даже через столько лет. Лучше лечить одиночество человеческим присутствием, чем...

 

 

- Чем бутылкой? - закончил за неё Хавьер.

 

 

- ...да, пожалуй, - утвердительно кивнула она. 

 

 

Тепло от огня расползалось по всей комнате.

 

 

Кресло Фелиции стояло у самого камина, и от жара, ей казалось, в гостиной стало нечем дышать. 

 

- С твоего разрешения, я пороюсь немного в книгах? - Фелиция поднялась со своего места.

 

 

- Да, да, прошу, - радушно отозвался Хавьер. - Я и сам-то толком ещё их не перебрал... Всё руки не доходили, - будто извиняясь, пояснил он.

 

 

Фелиция подошла к одной из полок. Плотные кожаные переплеты, золотое тиснение на корешках, по внешнему виду -  дорогие издания! "Мужчины так непрактичны..." - думала Фелиция, пробегая пальцем по корешкам книг. Хавьеру давно следовало хотя бы поинтересоваться, чем был набит его книжный шкаф - один поход к букинисту смог бы ощутимо поправить финансовое состояние дел Ортеги, это было очевидно даже на непрофессиональный взгляд Фелиции.

Конечно, распродавать собственную библиотеку, книги в котороую собирались поколениями, было бы кощунством и вынужденым шагом только в случае... Фелиция на мгновение задумалась. "Допустим, в случае голода или самой крайней нужды!..." - решила она. Но книги, как оказалось, были чужими, расстаться с ними не так уж трудно, зато какое подспорье скромной пенсии Хавьера, чьи дети намерены отправить на учебу в город, полный соблазнов и высоких цен!

 

Занятая этими мыслями, Фелиция не заметила, как Хавьер выпрямился в кресле, на лице его застыло выражение, полное странной решимости.

 

 

- У меня... - начал было он и осекся. - У меня ведь... было трое детей...

 

 

Фелиция замерла. Тихие слова Хавьера оглушили её, лишив дара речи. "Не может быть!" - хотелось воскликнуть ей. Но ни возгласа ужаса, ни изумления не сорвалось с губ Фелиции.

 

 

- Я... мы... редко говорим о нём, редко... - Хавьер запинался, каждое слово, казалось, преодолевало немыслимые преграды, прежде чем прозучать.

 

 - Не потому что... не хотим, а.... ну... ты понимаешь... это не легко...

 

 

Фелиция кивнула, хотя Хавьер, сидевший к ней спиной, не мог видеть этого её движения.

 

- Мы потеряли его пять лет назад... Альваро... мечтал... слишком много мечтал... - Хавьер с силой втянул в себя воздух. - Он не хотел жить на Кубе... Он мечтал о Маями. Но... сын кубинки... рожден на Кубе... моё гражданство мало чем... могло ему помочь... Но... если бы я тогда знал, если бы я только знал!... - Ортега справился с запинанием, его голос наполнился смесью ярости, сожаления, безысходности. - Я бы увёз семью, я бы увёз нас всех, пусть бы мы лишились дома, вещей, денег, как-то бы мы справились!..

 

 

Хавьер замолчал. Но уже спустя мгновение слова хлынули потоком. Хавьер больше не запинался, он говорил, говорил, говорил... Альваро решил сбежать с Кубы, как это делали сотни других до него. Хавьер, которому к тому времени уже порядком надоели нескончаемые разговоры сына о Маями, запретил ему вновь поднимать эту тему в доме. Альваро прекратил разговоры, но затею перебраться в Америку не оставил.

 

Однажды он и трое его друзей ночью выкрали рыбацкую лодку и на веслах вздумали пересечь залив. Что было дальше, Хавьер то ли и не знал, то ли не хотел говорить... Из четверых ребят, которые отправились в плаванье, на Кубу вернулся лишь один, да и тот под строгим конвоем был провожден прямиком в тюрьму. Слухи о судьбе остальных троих ходили разные...

 

 

 Хавьер мужественно держался ради жены и двух оставшихся детей, к тому же был шанс, пусть и крошечный, пусть почти невозможный, но шанс, что Альваро удалось пересечь кишевший акулами залив и ступить на американскую землю. Но затем последовал удар, подкосивший Хавьера - его жена лишилась не только сына, но и доверия властей - через неделю её уволили из больницы, через две - последовал инсульт, а ещё через неделю - обширный инфаркт, на утро после которого Асунсы не стало.

 

 

Следующий год вставал в памяти Хавьера чем-то бесформенным, черным, беспросветным, его безнадежные дни были пропитаны табачным дымом и пьяным угаром... Он пил, дешевая выпивка лишала его всяких чувств, но и она не в силах была притупить боль. Пару раз приятели вытаскивали его из воды буквально за ноги, когда тот пытался покончить с собой. Жить не хотелось и не моглось.

 

Детей забрала к себе бабка, Хавьер их не видел целый год. Но однажды в кабаке его разыскал сосед с верхнего этажа дома, где жила теща с его детьми, парень принес недобрую весть - старая женщина вот-вот должна была испустить дух. Реальность грозила обрушиться на Хавьера, раздавив и его самого, и его детей. Слушая заунывные песнопения над старухой, которую в последний путь провожал весь квартал, медленно и неотвратимо Хавьер трезвел - не головой, а всеми своими чувствами.

 

 

Именно тогда, под эти жалобные завывания, он понял - нужно бежать отсюда, бежать с детьми, спасать и их, и себя. Хавьер всё ещё оставался гражданином Испании, покинуть страну для него не представляло большого труда, но дети его не могли просто так выехать за пределы острова, тем более, после бегства и исчезновения Альваро...

 

От Хавьера потребовались нечеловеческие усилия, пришлось задействовать все без исключения старые связи в консульстве, чтобы в конце концов они трое - Хавьер, Меган и Бартоломью, взошли на борт испанского авиалайнера с легкой сумкой, в которой было по паре смен белья и зубные щётки - вот и всё, с чем они покидали Кубу...

 

 

Когда Хавьер окончил свой рассказ, Фелиция не знала, что и сказать. Запоздалые слова утешения казались ей сейчас неуместными.

Она подошла к Хавьеру, тронув ладонью его плечо. Фелиция чуть склонилась над ним и заметила, как тот с силой кусает губы, рука его, лежавшая на подлокотнике кресла, дрожала.

 

- П-прости... я не должен... - пробормотал он и смолк.

 

 

"Нет, жалость тут только навредит," - твердо решила Фелиция. Поэтому она ласково погладила его плечо и тихо спросила:

 

- Ты не пробовал разыскать сына?...

 

 

Хавьер отрывисто кивнул головой:

 

- Несколько раз я... обращался и в миграционную службу, и в консульство... но... - плечи Хавьера вздрогнули. - Но... оттуда приходили ответы, что Альваро Ортега никогда не проходил у них по бумагам... Вот и всё.

 

 

- Ну, бумаги! - фыркнула Фелиция. - Это ещё ни о чём не говорит!..

 

Хавьер поднял голову и слабо улыбнулся. Было видно, что он, как бы ему не хотелось, сам-то не верит словам Фелиции. А та смотрела на него, и почему-то думала не о страшном рассказе Ортеги, а о той давней-давней ночи в Ронде, о той ночи, когда ещё ничего не случилось из того, что должно было случиться, а будущее представлялось чем-то необозримо далеким и безусловно счастливым.

 

Хавьер взял её за руку.

 

 

- Присядь? - предложил он, чуть подвигаясь в кресле и освобождая место для Фелиции рядом с собой.

 

 

Фелиция умостилась возле Хавьера. Тот приобнял её, прижавшись головой к её голове.

 

Наверху захлопали двери, на короткое мгновение послышались голоса и смех, и Меган громко воскликнула: "Не забудь и мою чашку!..", потом по лестнице ураганом пронесся топот ног - сперва вниз, после снова вверх, затем наверху снова хлопнула дверь.

 

В камине вспыхивали и гасли алые огоньки углей.